Россия без красных

Дмитрий Ольшанский

Каждый год, 31 декабря, — мы ходим в баню.

Каждый год, 7 ноября, — мы спорим о революции и Советской власти.

Любим мы ее — или не любим?

Готовы к сердцу прижать — или к черту послать?

Споры эти не только не утихают, но и становятся все яростнее, все громче, — и хочется признаться, что позиции двух сторон, к сожалению, не убеждают.

Сторону красных не украшает прежде всего ее вызывающее, откровенное ницшеанство — пусть и не совсем того рода, какой обычно связывается с этим термином.

В двадцать первом веке, когда самые элементарные представления о ценности человеческой жизни стали уже неоспоримыми — причем безотносительно политических взглядов, — вперед выходят люди и говорят: цена вопроса значения не имеет

Почитаемый нами строй построил заводы, ракеты, обеспечил строительство того и покорение этого, ликвидировал неграмотность и провел электричество — и неважно, сколько пришлось заплатить за все это.

Ну, как если бы носильщик сообщил вам: знаете, я успешно перевез ваши вещи. Правда, я зашиб насмерть ваших родных шкафами, выворотил паркет, смел и раздавил все, что было в комнатах до меня, — но ведь я сделал свою работу, не так ли?

Вы же хотели, чтобы я привез сюда шкаф? Так вот он.

Ну да, под ним — то, что осталось от вашего папы, ну что поделать, таков исторический момент, да и вообще он сам виноват, полез под горячую руку с какими-то непонятными указаниями. Но я молодец?

Вообще-то не очень.

Во всех без исключения больших и малых мировых державах, обошедшихся в XX веке без коммунистического режима, каким-то загадочным образом удалось научить людей грамоте, провести электричество, устроить заводы и фабрики, развивать армию — у кого лучше, у кого хуже, обеспечить переход людей от аграрного существования к городской жизни — и все это получилось сделать без тотальной конфискации всего вообще имущества, всей собственности за вычетом одной национализированной комнаты и личных вещей, без сгона миллионов собственных граждан в лагеря на принудительные работы, без распределения всего населения по принципу анкетного происхождения — с репрессивными последствиями для тех, у кого происхождение неправильное.

Как же это у них всех так вышло, что электричество и фабрики появились, а Колыма — нет, а?

Тут, должно быть, какой-то фокус.

Так или иначе, но этот фокус урбанизации и модернизации без живодерства огромных масштабов почти весь мир показал — а любители советского строя так и пребывают в убежденности, что без Колымы никуда, ну никакая работа не пойдет хорошо, если не расстрелять миллион человек, и еще несколько миллионов — не выкинуть в степь нищими и полураздетыми, и не заморить голодом-холодом.

Оставим их с этим мнением.

К сожалению, выразители противоположной точки зрения — то есть те, кто считают, что величие Советской власти безнравственно, а ее жестокие мифы стоило бы оплакать, — впадают в другую крайность.

Нет, они не оценивают жизнь человека в копейку по сравнению с ракетой, а то и заводским станком, — но они просто живут в вымышленном мире.

Если советчики рассказывают, что без их режима, без их НКВД и райкома русский человек не смог бы даже грамоте научиться, не то что в город поехать и на фабрике работать, — то антисоветчики убеждены в том, что без Советской власти Россия имела бы все: Константинополь и проливы, империю, над которой не заходит солнце, экономическое равенство с Британией и Америкой, да и сейчас бы, скорее всего, правила миром.

Но заговор помешал.

Помешали масоны, немцы, евреи, англичане, Ротшильды, инопланетяне.

Уже все было готово к полному и окончательному триумфу России на все времена, как вдруг пришли какие-то революционеришки, какие-то либеральничающие людишки — и одним махом разрушили все

А на простейший вопрос — как же это так получается, что великая держава рухнула по вине заговора за несколько дней, а другие великие державы таким же образом не рухнули, неужели их все вокруг так любили, что не было конкурирующих с ними тайных сил, способных организовать Советскую власть и там? — они, разумеется, не могут дать вразумительного ответа.

Везде заговора не было, а тут был.

Нас одних тайные силы ненавидят, а у всех остальных с ними мир и любовь.

Иными словами, на той стороне подлость, а на этой — дурдом.

А как на самом деле?

Увы, никакого «на самом деле» альтернативная история не содержит

Но я склонен думать, что Россия — если бы была каким-то чудом избавлена в XX веке от большевизма, — вовсе не осталась бы в первобытно-архаическом состоянии, как утверждает одна сторона, но и не могла сделаться мировым лидером, как фантазирует другая.

Скорее всего, у России была бы более-менее латиноамериканская судьба.

Не появись большевики — на смену империи и монархии, в любом случае обреченным, пришел бы правый диктатор, возможно военный, и мы прожили бы уже тогда ту судьбу умеренно авторитарного, в чем-то свободного, а в чем-то зависимого государства, к которой все равно нас привели последние четверть века.

И не было бы в этой жизни ни тех высот, ни тех пропастей, о которых спорят каждое 7 ноября советчики и антисоветчики.

Но были бы люди.

Сколько людей смогли бы устроить свою тихую, незначительную, неприметную жизнь так, как позволило бы им естественное течение этой жизни, а не сапог государства

Пусть среди бедности и воровства, среди скуки и провинциальной затхлости, — но не в аду, не в концлагере, не в расстрельной яме.

И как же хочется, чтобы следующее 7 ноября, наконец, перестало быть праздником бесконечного спора о людях XX века.

Чтобы это был день, когда мы можем молча их помянуть.

Фотореконструкция: Вид на Кремль со стороны Всехсвятского моста в 1800 году (сайт «Московский Кремль»)

Поделиться: / / /