Вероучительный Овертон

Максим Соколов

Понятие «окно Овертона» в отечественный обиход вошло недавно, года два назад. Впрочем, и на Западе, откуда пришел этот термин, его можно считать новинкой. В самом общем виде понятие было сформулировано американским инженером-электриком Джозефом Овертоном в 1995 г., а в более детальном виде было пущено в народ его сподвижниками уже после безвременной гибели автора идеи.

Обыкновенно отсчет бытования термина идет от 2006 г. — через 7-8 лет он пришел и в Россию.

На родной почве понятие прижилось. Правда, по преимуществу, если не исключительно, в кругах почвеннических

Его пропагандировал бесогон Никита Михалков, известный киберактивист Николай Стариков и менее знаменитые киберактивисты нелиберального направления. Оно используется при объяснении сильной эволюции нравов, присущей нашему времени: «Станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати».

Соответственно, в либерально-мейнстримных кругах понятие выглядит не очень приличным и даже вовсе неприличным. Профессор и декан факультета социальных наук МВШСЭН («шанинки», российско-британского университета «Московская высшая школа социальных и экономических наук») Виктор Вахштайн, например, вообще отказывает понятию в какой-либо познавательной ценности: «Словосочетания «окно Овертона», «план Даллеса», «параноидное расстройство» и «теория заговора» принадлежат одному семантическому кластеру«.

Дискуссия тут вряд ли представляется возможной — точки зрения слишком антагонистические.

Притом, что сама идея проста, как мычание — общественные нравы имеют свойство эволюционировать таким образом, что немыслимое вчера, пройдя через стадию радикального, затем популярного, в конце может стать вполне официозным.

Отрицать это невозможно — слишком много примеров тому в отечественной и всемирной истории.

Использующие термин «окно Овертона» довольно часто, правда, объясняют такую эволюцию не естественным ходом событий — вчера мужеложство считалось мерзостью перед Господом, а сегодня чуть ли не парадной добродетелью, так изменяется наш век, — но считают ее результатом целенапраравленной обработки общественного мнения

То есть, полагают, что эволюция от прогрессоров. Но понятие «прогрессоры«, вроде бы еще недавно вполне признаваемое — «прогрессорство» прежде считалось делом чести, делом славы, делом доблести и геройства, — в случае, когда консерваторы говорят об агенте эволюции, т. е., в сущности, о тех самых прогрессорах, считается неприличной паранойей.

Негативное же отношение к некоторым образцам эволюции нравов может быть объяснено медицинской аналогией. Артериальное давление у человека имеет норму. 120 — давление идеальное, как у космонавта. От 110 до 130 — нормальное, от 100 до 140 не вполне нормальное, но более или менее приемлемое. Совершеннейшее окно Овертона. Но если по какой-либо причине давление подскочит до 200, прогрессор, объясняющий, что теперь такая новая норма и прогресс неостановим, будет воспринят как человек по меньшей мере неумный. Подозрительные же люди могут счесть такого прогрессора даже и злонамеренным вредителем.

Но дело в том, что вообще эволюция нравов — когда к добру, а когда и к худу — является спутником всей человеческой истории. Смена суровых римских добродетелей эксцессами позднеантичного разврата впечатляет не менее, чем эмансипация последних лет, явленная западным миром. Все уже когда-то было.

Соответственно и феномен эволюции нравов, существенная сдвижка в понятиях о том, что fas и что nefas, занимали людей спокон веку — трудно предположить, что впервые этим заинтересовался только инженер-электрик двадцать лет назад

Сам процесс сдвижки является универсальным фольклорным сюжетом. Осетинский эпос «Нарты» повествует о том, как героиня Сатана (ударение на втором слоге, к бесу не имеет отношения) пожелала оженить на себе своего брата Урузмага. Тот «был в отчаянии и думал, как он появится перед нартовским обществом, когда они узнают, что он переспал с сестрой. Сатана нашла способ успокоить его. Она усадила Урузмага верхом на осла задом наперёд и предложила ему так проехать несколько раз по улице. В первый раз странное поведение Урузмага вызвало усмешки среди нартов, Во второй раз его проезд верхом задом наперёд вызвал меньшее удивление. В третий же раз поведение Урузмага не вызвало никакой реакции. И тогда Сатана сказала Урузмагу: «То же самое будет и с нашей женитьбой: посмеются и перестанут». Таким образом брат и сестра стали мужем и женой». В том или другом виде сюжет является не только у осетин — он странствующий.

Если же посмотреть на проблему не с эпической (боги и герои в эпосе чего только не вытворяют), но с твердой монотеистической позиции, то здесь все религии Книги — как иудеи, так и магометане, и христиане — сходятся в том, что грех не является сразу в своем погибельном виде, но приходит исподволь и неприметно.

Сказал рабби Нахман бар Ицхак: «Грех приходит в дом в качестве гостя, но потом делается в нем хозяином». О том же говорил и преподобный Ефрем Сирин: «Греховное растление ведет к гибели. Скрытно проникая в глубину, оно постепенно производит в природе неисцелимое разложение, которое кажется малым, но делается необъятным, потому что распространяет свое действие, подобно закваске, с ног до головы».

Так что можно также говорить об окне Ефрема Сирина, а равно об окне рабби Нахмана. Более того, можно даже говорить об окне дона Базилио. Знаменитая ария ведь о том же — сперва «Тихо, тайно, полегоньку, проползает всюду, всюду, незаметно, потихоньку, постепенно всему люду ум и сердце наполняет, наполняет и из уст в уста летает, как затверженный урок», чтобы в конце явиться во всей силе — «Гул сильней всё нарастает, гул сильней всё нарастает, в ужасе трепещут люди, и, как бомба, разрываясь, клевета всё потрясает и колеблет мир земной».

Ибо грех всегда попервоначалу является в самом привлекательном виде, а потом начинается постепенная сдвижка. Чтобы сразу и открыто объявлять, что имеется в виду — дьявол (дословно «клеветник», «dia — ballos») не настолько глуп.

А Овертон и его последователи просто изобрели велосипед

Другое дело, что причина такого изобретательства объяснима. Тысячелетиями понятие греха считалось само собой разумеющимся. Соответственно, и его последствия, и сама диалектика его развития — хоть по тому же дону Базилио. Но с забвением этого понятия, с забвением, которое овладело современным родом людским в значительной его части, к старинным истинам приходится приходить самоучкой. Что и произошло с Овертоном.

Что не удивительно: вспомним, как советская интеллигенция изучала новозаветную историю по «Мастеру и Маргарите», а вершиной философской мысли для нее были бр. Стругацкие. Мичиганские мудрецы — в этом штате творил Овертон — действовали подобным образом. Традиционный язык современное общество не понимает, он ему чужд, и приходится изъяснять бином Ньютона не в традиционной нотации, а на пальцах.

Другое дело, что оппонентам это не помешало немедленно понять, что тут для них неприятного и чья кошка сало съела. Сам Овертон, возможно, ничего такого не имел в виду, но оппоненты сразу почуяли омерзительный запах ладана.

Поделиться: / / /