Игра на понижение

Алексей Чадаев

Год больших выборов начался с крымского опроса — согласны ли люди потерпеть проблемы с электроснабжением ради того, чтобы не подписывать документ, в котором Крым признается частью Украины? Это был ход президента Путина.

Сейчас, в феврале, видно, что его противники также опираются на «большую» социологию как на основную навигационную карту. Недавний скандал с персональным обвинением Путина в коррупции устами официальных представителей Госдепа США, радостно подхваченный отечественными борцами с режимом, свидетельствует: люди работают четко по опорным пунктам российского общественного мнения.

Таковых в данном случае задействовано два:

1. Сохраняющийся очень высокий персональный рейтинг Путина.
2. Коррупция как одна из главных проблем, волнующих российское общество.

Собственно, раз так — значит, направление удара определено. И началось: одно за другим расследования в «независимой прессе» по поводу «бизнеса дочерей Путина» (с обязательным подключением Навального с готовым иском), странный госдеповский вброс (изначально от имени некоего Шубина, клерка в американском Минфине), откровения Пугачева и так далее.

Российское руководство анонсировало подготовку к масштабной программе приватизации крупных госактивов. В ситуации, когда госдолг остаётся низким, а корпоративный долг высокий и продолжает увеличиваться, даже если покупатели этих активов будут российскими резидентами, конечными бенефициарами так или иначе станут те, кто держит их обязательства. И, разумеется, две составляющих — приватизационная программа и год больших выборов в России — прямо-таки провоцирует заинтересованные стороны начать большую игру на понижение

Идея простая и понятная: если русские люди думают, что это бояре воруют, а царь попросту за ними недоглядывает — значит, надо им объяснить популярно, что царь-то сам и имеет ко всему этому прямое отношение.

Только ли политическая это игра? Вполне возможно, что за ней стоят и вполне конкретные коммерческие интересы. Которых мы часто попросту не видим лишь из-за того, что слишком погружены в наши собственные дела и проблемы. Когда ветеран антироссийского фронта Маккейн делает в WSJ очередное критическое выступление в адрес администрации Обамы по поводу ее слишком мягкого отношения к Путину, мы видим там исключительно скрежетание зубов старого динозавра. А Маккейн тем временем берет очень конкретную тему: закупки американцами российских ракетных двигателей — и, прочитав обязательный набор заклинаний о злокозненности Кремля, в конце статьи прямым текстом называет список компаний, которые могли бы претендовать на деньги United Launch Alliance. Патриотизм и лоббизм в одном флаконе, не подкопаешься.

Далее. Российское руководство анонсировало подготовку к масштабной программе приватизации крупных госактивов. В ситуации, когда госдолг остаётся низким, а корпоративный долг высокий и продолжает увеличиваться, даже если покупатели этих активов будут российскими резидентами, конечными бенефициарами так или иначе станут те, кто держит их обязательства. И, разумеется, две составляющих — приватизационная программа и год больших выборов в России — прямо-таки провоцирует заинтересованные стороны начать большую игру на понижение. Парадокс прямой корреляции между рейтингом президента и продажной ценой наиболее ликвидных кусков нашей экономики очевиден лишь тем, кто умеет зарабатывать на патриотизме — своём и чужом.

Непонятно другое. Когда ведущие экономические идеологи отечества на Гайдаровском форуме, сверкая свежим загаром, рассказывали в камеру о том, насколько плохо у нас обстоят дела — и предполагается еще хуже — возникал вопрос: и это «предпродажная подготовка»? Разве что со стороны предполагаемых покупателей. Готовя активы к продаже, последнее дело — рассказывать о том, насколько в плохом они состоянии. Либо задача была в другом: объяснить внутри страны, зачем вообще эта продажа сегодня потребовалась. Мол, совсем денег нет, скоро зарплаты и пенсии платить будет нечем. Но тогда это никакая не приватизация — это распродажа; большой комиссионный магазин, куда обнищавшие потомки благородных родителей несут фамильные драгоценности, чтобы проесть. И становится непонятно: что это за размен, если Крым отныне наш, а Сбербанк в результате теперь будет «не наш».

Вишенкой на торте — недавнее пророчество Сороса о неизбежном банкротстве путинской системы в 2017 году, вследствие комбинации экономических трудностей, проблем с долгами и внутриполитических протестов. Оракул и мегауспешный игрок на понижение в одном лице, Сорос действует в открытую: слово «банкротство» для таких, как он, как правило означает возможность прикупить по дешевке чего-нибудь из того, что обычно на рынке не продаётся. Симптоматично в этой связи, что «протесты» названы в качестве одного из обязательных факторов чаемого «банкротства». Ну а если их нет — значит, надо, чтоб были?

Все эти наблюдения приводят к заключению, что мы имеем дело с хищниками, для которых политическая «поляна» — не более чем одно из пространств действия, имеющего в конечном счете коммерческую мотивацию. Санкции — выдавить Россию с ряда рынков (а вовсе не «наказать за Крым»). Большая игра с ценами на нефть — перераспределить денежные потоки в пользу импортеров на фоне выхода на этот рынок новых «неправильных» продавцов, будь то Иран или ИГИЛ (запрещенная организация в Российской Федерации).

Антикоррупционная кампания в России — игра на понижение стоимости активов перед их продажей. Попытка дать второй дыхание увядшей было антипутинской фронде — работа на ослабление переговорной позиции контрагента перед ключевыми соглашениями по большим международным проблемам, от Украины до Сирии.

Даже персональный характер санкционной политики — не трогая лично Путина, публиковать один за другим «списки», включая туда оптом людей, имеющих отношение к внешнеэкономической деятельности российских госкомпаний — сугубо коммерческий ход.

Поделиться: / / /